February 27th, 2015

сружьем2
  • liolio

Пятничная история. Маразм крепчал, деревья гнулись.

Пятничная байка, честно спи... онеренная с просторов Фейсбука. Если баян - удаляйте. Автора как зовут не знаю, а хотелось бы, ибо дуже добре написано.

Сегодня не знала, что делать - ржать или материться. Впрочем, я на работе довольно часто не знаю, что лучше из этого. Как правило, сперва матерюсь, потом ржу, хотя по-разному бывает.
Эпидемия. Сидим на приеме с медсестрой Нинкой. Collapse )
  • dok_zlo

Пополняя Мэрфи

Оригинал взят у dok_zlo в Пополняя Мэрфи
Аксиома докзла.



Если пациент принимал любые препараты назначенные врачом, то все последующие осложнения или развитие других болезней, а так же любые иные неприятности произошедшие с пациентом, с точки зрения пациента и его родственником единственной и неоспоримой причиной имеют побочные действия препаратов и неумелость врача.Collapse )

О фейлах в медицине

Originally posted by iced_haldol at О фейлах в медицине
Привет, коллеги!
Однажды, один наш "понаехавших" коллега посоветовал почитать мне одну книженцию и высказать свое мнение. Называется она "Жизнь ничего не значит за зеленой стеной". В целом, книга полное Г, читать я ее не советую. В целом, повествует о скучных говнотерках одного индуса-хирурга в одном из госпиталей Нью-Йорка с администрацией госпиталя. Разбираться в чьих-то говнотерках всегда скучно и не имеет особого смысла. Объективности там столько же, сколько в новостях популярных каналов. Однако, один отрывок мне все же понравился, поскольку, на мой взгляд, очень жизненный, яркий и каждый из нас бывал в такой ситуации. Также, очень хорошо описаны чувства врача и его мысли. Поэтому, привожу отрывок полностью со ссылкой на пролог, который тоже довольно жизненный. Дальше пролога читать настоятельно не рекомендую.

У меня ничего не получалось, я старался захватить глубоким стежком края рваной раны и затем осторожно стянуть их узлом, но каждый раз шов прорезал тонкую и рыхлую мышцу. Я пробовал снова и снова…
Розовая кровь шумно сочилась, потом стремительным потоком лилась из большой дыры в левом предсердии, текла в переполненные бутыли отсоса и хлюпала на полу.
— Мы теряем ее, — спокойно прокомментировал старший анестезиолог, ему не впервой видеть молодого некомпетентного хирургического резидента,[1] теряющего пациента.
Я был доведен до отчаяния и парализован. «Черт! Это предсердие мягкое, как дерьмо, я не могу закрыть его, — ей конец», — лихорадочно думал я. Попробовал прошить еще раз. Все длилось, возможно, минуту или две, но поз¬же, как при замедленной съемке, я буду часами прокручи¬вать это в своем мозгу.
Мне довелось увидеть множество колотых ран сердца в первый месяц хирургической резидентуры в клинике Ле-ди-Мэрси. Я даже прооперировал несколько таких ран под наблюдением опытного Йоргуса, моего старшего резидента. Йоргус тогда мог похвастаться самым большим количеством операций на поврежденных сердцах. Но сегодня я был без него, это был мой «самостоятельный полет».
Всего двадцать минут назад я дремал с несколькими резидентами в «яме» приемного отделения, когда привезли молодую женщину, мокрую от пота и уже с непроизвольной дефекацией. Пульс был едва ощутим, а слева от грудины определялось большое ножевое ранение. «Еще один пьяный и ревнивый любовник!» — в такое время ночи это было ясно без объяснений.
— Пошли! — прошипел я резидентам, которые двига¬лись слишком медленно. Мы повезли раненую в операционную, крича: «Ножевое сердца!» — местный призыв к битве. Наши крики разбудили анестезиологическую и сестринскую бригады. Нож Любске[2] к грудине… Открыли перикард… Палец в рану левого предсердия… Шелковый шов… Но на этот раз все шло не так: швы не держались на тонкой мышце предсердия, нить при стягивании проре¬зала стенку сердца раз за разом…
— Это бесполезно, она ушла! — сказал анестезиолог с презрением, когда я заставил один шов держаться. — Вы можете продолжать, но она потеряла вдвое больше ее объема крови, она пуста… Давайте останавливаться! — Он выключил респиратор и вышел из операционной.
Я смотрел на труп, сотворенный мной, — на губах ос¬татки красной помады, красный миникюр на ногтях. Никто не произнес ни слова, пока я зашивал кожу над зияющей грудной полостью и помогал медсестрам уда-лять трубки и катетеры. Мы помыли тело. Когда пере-кладывали его на носилки, я почувствовал, что очень хочу спать, и сразу же пошел искать кровать. Проснув-шись, понял, что мог бы спасти ее: «Я обязан знать, как работать на предсердии!»
После того ужасного случая мне часто снилось одно и то же: мои руки двигаются, я беру инструменты, но все де¬лаю безуспешно, и так снова и снова.
Клиника Леди-Мэрси была расположена в центре многомиллионного густонаселенного южно-африканского города. Двадцать лет назад это была зона уличных баталий большого города, и такой, вероятно, она осталась и сегодня. Пятницы были худшими из дней, это были дни зарплаты. С наличными в карманах, со зловещим коктейлем из дешевого вина и кустарного пива в желудках местные жители пировали яростно. По пятницам ночью были только два типа граждан: жертвы и преступники.
Драки продолжались в течение всего уикэнда, и мы часто просто захлебывались от наплыва жутких ранений. Хирургическая часть приемного отделения, прозванная здесь «ямой», напоминала перевязочный пункт в Сталинграде: пациенты на носилках, на стульях и на полу, повсюду брызги крови из поврежденных сосудов, переломанных черепов, ножевых ранений и простреленных животов.
Днем все было по-другому, контраст поразительный. Академические профессора учили нас хирургии. Вечером они уходили, оставляя юных стажеров властвовать над событиями бурных ночей.

(с)
http://www.e-reading.link/chapter.php/102408/3/Zhizn%27_nichego_ne_znachit_za_zelenoii_stenoii__zapiski_vracha.html