Айболит-67 (aybolit_67) wrote in doktor_killer,
Айболит-67
aybolit_67
doktor_killer

Category:

Секрет победы

«Есть такие ребята
Любимые сыновья,
Когда они учатся в школе,
Школа им как семья,
Когда начинают работать,
Их любит родной завод.
Когда они вырастают,
Их узнает народ…»


Константин Симонов


СЕКРЕТ ПОБЕДЫ


Победы бывают не только в воздушном бою. Победу можно одержать и в мирные дни, тем более, что в нашей с вами размеренной жизни всегда есть место подвигу. Возьмем, для примера, здравоохранение. В нем вполне можно выделить как ярких героев, так и отменных середнячков. Герои блистают, совершая подвиги, подобно персонажам древнегреческих мифов, а середнячки – ну, на то они и середнячки, тихо катят свои замызганные вагонетки по узкой колее научно-технического прогресса.

А как же нам отличить героя от середнячка? Ну, на войне, которую великолепно описал мой Самый Любимый Поэт, там понятно – или грудь в крестах, либо же голова в кустах. В мирное время это сделать значительно труднее. Особенно – если речь идет о докторах, единообразно одетых в белые халаты/зеленые костюмы.

- Но ведь есть же критерии героизма? - спросит меня нетерпеливый читатель.

- Есть! – лукаво прищурившись, отвечу я.

Самым крутым критерием врачебного героизма является такой показатель, как летальность у той или иной группы больных. Это (возвращаясь к эпиграфу) – все равно, как звезды на фюзеляже, но только наоборот. Собирается профессиональная тусовка, в перерывах между фуршетами звучат доклады (или наоборот, сегодня это уже трудно разобрать); в докладах звучат цифры. Цифры эти, как мы все прекрасно понимаем, являются суровыми и справедливыми критериями качества работы тех лечебных учреждений, из которых они исходят. Ни добавить, ни убавить.

Выступает этакий представитель Известного Федерального Центра: ботиночки лакированные, рубашечка – белоснежная, галстучек с блеском, пиджачок – с отливом… Летальность при тяжелой черепно-мозговой травме – всего 6 процентиков. Блеск, лоск, сияние, искрометность. И как идти после него, докладывая свои 35-40%? А вот так и иди, в стоптанных штиблетах, с мятым галстуком и протертыми локтями, на ватных ногах, под презрительными взглядами героев – стыдоба, да и только. Да и то ведь сказать – это сколько же душ то невинных мы за год на тот свет отправляем? Ээх-ма!

Надо что-то делать. В первую очередь – учиться. И не только «военному делу настоящим образом», как завещал нам вождь мирового пролетариата. Еще надо учиться хирургии. В данном случае – нейрохирургии, будь она неладна. Тем более, что в Известный Федеральный Центр вполне даже пускают, больных показывают и про лечение их подробно рассказывают.

Пробовали и мы так сделать. Засылали туда своих казачков, всяких там ординаторов с интернами, что побашковитее – пусть, дескать, поразнюхают там да поразведают. И сами тоже не брезговали – чуть что – сразу туда, к выдающимся федералам: «а покажите-ка вы нам, братцы, чем вы ружья свои чистите? Кирпичом?»

Все ходили, да пластунов засылали, да на ус мотали: актовегин сюда, пирацетам туда… Однако, что ни год, а выходили те же 30-40%!

Значит, есть у Известного Федерального Центра какая-то тайна, какой-то особый секрет победы, который они нам не хотят сообщать. Ситуация – ну прям точь-в-точь как у Аркадия Гайдара описана. Что делать? Поймать федерала и пытать? Так ведь, поди, не расскажет. Напоить? Так они там к таким напиткам привыкли, что нам всей больницей скидываться придется…

Загадка, мучившая меня не один год, разрешилась, как это часто бывает в жизни, сама собой, причем – совершенно случайно. Однажды, дело было летом, причем – в среду, меня и еще одного коллегу вызвал к себе главврач.

(Какая разница, какой тогда был день недели? – спросит меня нетерпеливый читатель. Читайте дальше, и вы поймете, что огромная!)

- Ребята – сказал нам главврач, - в городе ****ой (он назвал провинциальный областной городишко в ста километрах к юго-востоку) лежит пострадавший в ДТП. Он городской, имеет прописку и полис, а условия в тамошней ЦРБ очень даже убогие. Мы должны взять его на себя.

Нам, людям военным, не надо объяснять, что значит «эвакуация на себя». Потому, что каждый из нас с пеленок знает, что эвакуация «на себя» - это война. В мирное время все должно быть наоборот, эвакуация в мирное время осуществляется «от себя», но кто вам сказал, что мы живем в мирное время? A la guerre comme a la guerre - «на себя», так «на себя»…

Дали нам машинку с люстрами и музыкой (читай – с мигалками и сиреной), и поехали мы прогонять крымского хана… то есть, я хотел сказать – смотреть интересного нам пострадавшего.

Парнишка оказался и впрямь тяжелым: закрытый перелом костей голени на скелетном вытяжении, несколько сломанных ребер, дренированный гемоторакс. Хуже всего, что он уже три дня находился в коме, а компьютерной томографии не было сделано ввиду полного отсутствия в ЦРБ томографа. А у пациента – анизокория. Мы с коллегой были единодушны – немедленно забрать, привезти, томография, и, исходя из ее результатов – возможно сразу же придется оперировать… Я сообщил все эти простые соображения доктору, дежурившему в реанимации. Она была несколько смущена и даже, как мне показалось, напугана нашим приездом; впрочем, такую реакцию на гостей из столицы я все чаще замечаю среди провинциалов. Они не ждут от столичных ничего хорошего (и так ли уж они неправы?).

Дежурная по реанимации сказала, что не может принять решения, не согласовав его с родителями мальчика, и я нашел это требование вполне справедливым. Она взяла телефонную трубку и стала звонить маме пострадавшего. Сказав несколько слов, она передала мне трубку со словами:

- Вот, сами поговорите…

Я взял средство связи и в простых и понятных выражениях объяснил мамаше кто я, кто мой коллега, цель нашего приезда, кто нас прислал, наше мнение о больном и наше настойчивое желание его эвакуировать.

- Ни в коем случае! – взорвалась трубка истеричными нотками – Вы слышите меня, ни в коем случае!

Ну, от родственников своих пациентов я и не такое видывал, так что обычной высадкой инопланетян на углу Большого и Среднего проспектов Васильевского острова меня не удивишь.

Я подробно объяснил мамаше, что я приехал в качестве эксперта, и мое дело – оценить больного. И я оцениваю его таким образом, что если немедленно не сделать ему КТ и не определиться с характером повреждения мозга, то за его жизнь нельзя будет дать и полушки…

- Нет, говорю же я вам! – продолжала свою арию мамаша в телефоне – Ни в коем случае мы не поедем в вашу больницу! Мы уже договорились в Известном Федеральном Центре, моего сына берут туда лечить!

Я ответил ей в том духе, что леди, падающая с дилижанса, придает дилижансу ускорение, и что мне, как большому гуманисту и вообще – врачу-общественнику, совершенно все равно, где данному хлопцу сделают компьютерную томографию – лишь бы она была сегодня сделана…

- Да, да, ему сделают, ему там все сделают – повизгивала у моего уха трубка. Затем наступила пауза длиной в секунду, впрочем, возможно, что это мне только почудилось

- Сегодня они его не возьмут, у них нет мест, но вот в понедельник…

(Помните, внимательные мои читатели, какой день недели стоял на дворе? Правильно – среда!)

Возможно я поступил неправильно, и нужно было что-то долго говорить в телефонную трубку и убеждать эту истеричную дурочку, читая ей краткие телефонные лекции по экстренной нейрохирургии, но я этого не сделал. Не сделал, потому, что это противоречит моим убеждениям: я считаю, что каждый взрослый, кого суд не признал недееспособным, должен решать сам.

- Мы запишем в истории болезни свое мнение и ваш отказ – усталым голосом сказал я телефонной трубке. Она охотно согласилась. Сделав все необходимые записи и выпив по чашечке кофе, любезно предложенного нам повеселевшей дежурной, мы вышли во двор больницы. День клонился к вечеру, было жарко, ветер чуть колыхал листву на запыленных деревьях. Мы закурили.

- Тьфу ты, черт – воскликнул я вдруг, обращаясь к своему коллеге, – так ведь вот же он, таинственный секрет победы!

Я радостно всплеснул руками.

- Какой секрет? Какой победы? – недоуменно спросил меня коллега.

- Все очень просто, друг мой – ответил ему я – Формула абсолютного успеха в хирургии черепно-мозговой травмы – это «следующий понедельник». Берите к себе в больницу тех, кто доживет до этого понедельника, и у вас появится желанная цифра летальности – 6%!

Потому, что самая эффективная модель медицины – это медицина тибетская, и все сведущие люди это признают. А основа успеха тибетской медицины состоит в том, что в монастыре, в горах, в 4000 метрах над уровнем моря живут мудрые целители. И к ним нескончаемым потоком снизу вверх идут страждущие. И они их постоянно врачуют. И всех-всех исцеляют. Потому, что они очень древние. И потому – что они очень умные. Прямо как наши специалисты из Известного Федерального Центра. И еще – потому, что не мудрено исцелять тех, кто смог своими ногами по горным тропам подняться к тебе на 4000 метров над уровнем моря…

С уважением и до новой встречи,
Айболит-67

Subscribe

  • короткие истории 03. весна опять пришла

    ещё не пятница, а уже двое вызывали с побоями. И это только нашу бригаду, а по всему городу наверняка больше. И вообще, что за мода по пьяни бить…

  • Болезни пищевода

    Лекцию «Болезни пищевода. Гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь» для студентов 4-го курса Саратовского государственного медицинского…

  • (no subject)

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

  • короткие истории 03. весна опять пришла

    ещё не пятница, а уже двое вызывали с побоями. И это только нашу бригаду, а по всему городу наверняка больше. И вообще, что за мода по пьяни бить…

  • Болезни пищевода

    Лекцию «Болезни пищевода. Гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь» для студентов 4-го курса Саратовского государственного медицинского…

  • (no subject)